Moderator

Клады Ульяновской области (Симбирской губернии)

1 сообщение в этой теме

В трех верстах от Ульяновска (Симбирска) есть деревня Киндяковка на берегу Волги. По рассказам местных жителей, здесь в XVIII веке имелась усадьба, в которой помещица прини­мала по ночам разбойничьих атаманов и их милых детушек, угощала их на славу и прятала в местной роще награбленное добро. Следы усадьбы действительно сохранились. В местах проживания поволжских народов (чувашей, башкир, мордвы и других) бытует много легенд о мест­ных князьях, богатырях и великанах. Считается, что кур­ганы здесь насыпаны на месте их погребения, но взять сокровища их нельзя. Богатыри просто спят, и горе тому, кто нарушит их покой.

Масса преданий бытовала в Поволжье о пугачевских кладах. Важно, что Пугачев действительно зарывал кла­ды. Вот интересная легенда из села Стемас Алатырского уезда.
В жертву чертям — охранителям разбойничьих кладов, — удачливым добытчикам приходилось приносить самих себя. В селе Кротове Сенгилеевского уезда Ульяновской области (Симбирской губернии) бытовала такая ле­генда. Говорят, есть обрытый канавами подвал, в котором висят на железных цепях 12 бочек золота. Один мужик брал из этого подвала деньги раз в год и доставлял их в назна­ченный срок. Другой пользовался деньгами даром, то есть, пожалуй, и не даром. Об этом последнем передают такой рассказ: «Был у нас в селе мужичок, темный богач; спро­сишь, бывало, его: «Откуда у тебя, дядя, что берется, давно ли ты был бедняком?» Ничего не бает, а ухмыляется толь­ко… Ну, а наверняка дознали, что он берет эти деньги прямо из клада в полночь на первый день великого поста. Значит, нечистые дать-то ему дадут, да отомнут ребры. И завсегда уж на прощеный день он налижется страсть как, чтобы то есть в пьяном-то образе было нечувствительно».
Даже при случайном отрытии клада следует соблюдать строго неписаные правила поведения: молчать, не спать, не оглядываться, не ссориться… В начале XIX века в селе Ялшанке дьячок стал рыть яму, чтобы поставить верею (столб) для ворот. Вырыл не более аршина в глубину и вдруг наткнулся на громадную корчагу, набитую битком серебряной монетой. Это неожиданное явление так пора­зило его, что он от радости и удивления выпустил непри­личное словцо. Оттого корчага вдруг стала опускаться в землю и совсем провалилась.
Если по русским преданиям Стенька Разин, изредка появляясь народу, раздает золотые монеты, то по чувашс­ким — является часто для того, чтобы отбить у других день­ги и имущество. Так, рассказывают, однажды он пришел к пчеловоду и потребовал от него денег и две кадки меду. Когда тот заупрямился было, Стенька пригрозил ему саб­лей. Взяв деньги и две кадки меду, он посыпал на них какого-то зелья и вдруг провалился с ними в землю.
В Поволжье рассказывали и как найти спрын-траву, столь нужную любому кладоискателю. Едучи по лугу, нуж­но заметить, где спадает колесо с телеги. На это самое место следует прийти в полночь вместе с ворожцом и ра­зостлать любую холстину. Спрын-трава и прорастет сквозь нее. Нет для нее преград.
В сказах особо выделяется роль разбойничьего заговора при зарытии клада. Пересилить его никому не дано. Так, однажды разбойники приготовили в лесу груду золота, что­бы зарыть клад, и не успели еще заклясть его. Мужик, за­плутавшись в лесу, набрел на золото и не знал, во что бы ему насыпать его. Не долго думая, он снял с себя порты, нагрузил их золотом, взвалил на плечи и потащил домой. Когда вернулись разбойники и не нашли золота, то один из них пустил стрелу из лука вверх с приговором: «Как высоко, так глубоко». То есть как высоко улетит стрела, так бы глубоко лежал их клад. И что же? С плеча у мужика тотчас сорвалось золото и с громом полетело в землю.

Разбойники склонны, по преданиям, на старости лет возвращаться к своим кладам или пересылать на родину письма, где указано точное местоположение клада. Возле села Кувай Алатырского уезда (ныне Ульянвоская область) в начале XIX века был стан разбойников. Место это стало называться Городок. И сей­час там виден небольшой курган в долине между горами, покрытый лесом. Клад здесь зарыт богатый. Вот
одно из местных преданий середины XIX века. Лет 50 тому назад пришел в Кувай невесть какой человек со степей от Кас­пийского моря и принес письмо от сотоварищей Степана Разина, где описан клад под тем самым курганом. В пись­ме сказано: «Там зарыто несметное множество золота и серебра. Одних наших братских денег положено в кладу до 10 тыс. золотых, а атамановой казны и не перечесть. Над этим кладом висит на золотой цепи икона Богородицы в золотой ризе». Вскоре несколько удальцов из Кувая и со­седней деревни Аркаево вздумали было воспользоваться сокровищем, зарытым в Городке, и начали рыть клад по ночам. Несмотря на всевозможные страхи, представления свирепых медведей, огненных людей, летящих огненных куч сена — бесстрашные ребята продолжали свое дело. Но к величайшему изумлению, на другой день они приходи­ли и видели на месте клада все зарытым и ровным, как будто не касалась к кургану рука человеческая.
Выбившись из сил в бесполезной работе по ночам, мо­лодцы принуждены были обратиться за помощью к во-рожцу, у которого все клады были наперечет. Послали за ним нарочного в Корсунь. Он пошептал-пошептал над водой, взглянул в дно чашки и говорит: «Весь Кувай сто­ит на деньгах — кладах». Отправился ворожец и, подъез­жая к Куваю, по словам подводчика, так и ахнул: «Смот­ри-ка, говорит, денег-то, денег-то тьма какая! Видишь: весь Кувай в огнях! Это как жар горит золото и серебро в кладах». Но подводчик, как ни пялил глаза, не видел ров­но ничего. Приехав в Кувай, дока отправился вместе со смельчаками на место клада и заставил их рыть.
Дружно закипела работа. И в первую же ночь достигли того, что заступом можно было постукать в крышку мед­ного котла, и слышно было позвякивание денег. На следу­ющую ночь совсем докопались до котла и начали обрывать его со всех сторон. Ворожец, для большего успеха дела, сам подлез под котел и стал выпирать его спиной. Котел с гулом поднимался, и рабочие ухватились уже за крышки его. Но в это время кладокопатели, стоявшие поодаль, за­спорили насчет дележа клада — всем ли класть поровну или уделить кому больше. Котел, вышедший уже до поло­вины, вдруг начал с шумом уходить в землю все дальше и
дальше. Одни оцепенели от страха. Другие уцепились было за крышку, но в их руках осталась одна земля. Котел со­всем исчез. Вылез из земли ворожец и осыпал ругатель­ствами поссорившихся молодцов. На следующую ночь кладу сделана была тризна. Принесли ему чашку меду и три ка­лача. Отправляясь восвояси, ворожец сказал, что клад этот выйдет наружу через пять или через десять лет.

Характерно в этом рассказе отношение к кладу как к живому человеку и поминки по нему как по покойнику. Народная молва о кладах — это, конечно, фольклор. Но какие-то странные и непонятные реалии кладоискатель-ства здесь отражены, хотя и в искаженном виде.
Немало разбойничьих сказок собрал и пересказал поэт В.Цыбин. Украшая реалии сверх меры, он, тем не менее, все основные особенности преданий и легенд про разбой­ничьи клады сохранил. Вот одна из таких легенд.
«Говорят старые люди, что много кладов схоронил Ку-деяр. Один из них — возле Хренниковой мельницы, по Ксизовскому большаку сорок бочек золота высшей пробы зарыто под площавым корнем в дурном верху под девятью зароками, девятью запретами. Кто тронет — того в землю вгонит, кто увидит — ослепнет.
Еще давно, когда бояре были как татаре, при самом царе Иване Грозном, Кудеяр ограбил царскую почту и все сорок бочек спрятал в подземелье, под корни дуба. То же самое и на Лысой горе, что извечно прозывают Ендо-виной, в Кузьмином лесу — три бочки золота тоже под чародейными запретами и под ворожейный зарок…
В этих местах когда-то жили силачи-богатыри, друг с другом горами перекидывались. А ныне какие пошли лю­ди? Ножки с подкосом, уши со звоном, а сами — с по­клоном. Городище было, дома стояли теремные, со све­телками. И меж этими богатырями Кудеяр силой своей ухватистой славился, хоть горами и не бросался.
— Жаль, — говорили они о Кудеяре, — очень жаль, что не с нами знается, а человек-то он нашей породы.
И Кудеяр с этими силачами не задирался. У них свое — богатство грабить и пропивать, а у него — своя, мститель­ная да губительная, страсть. Говорят, что был Кудеяр сы­ном Ивана Грозного от простой девки, а другие — будто сыном татарского мирзы и что жил он на Хопре.
Одно время Кудеяр был даже у этих силачей атаманом в темных лесах, где гудели сосны и звери жировали, такие леса, что и войти в них страшно. Гукнет сова, а кажется — бес. Под каждым пнем — леший живет, лишайник жует, грибом похрустывает, ягодой закусывает.
Так вот, говорят, умел Кудеяр с ними разговаривать, идет, а лешие у пней стоят, картузы снимут и кланяются.
—  Ну как мои клады? — спрашивает их Кудеяр. — Ох­раняете?
— Охраняем, милостивый человек, все в точности блю­дем.
Отсыплет им Кудеяр заговоренной ягоды морошки по горсточке, те лакомятся и опять — под пни видеть поту-светные сны. А силачи же, зная такое уважение к Кудеяру, чтили его за главного для себя человека.
Эти силачи никому не давали ни проходу, ни проезду. Если одному не под силу справиться с кем, то один раз­бойник бросал другому топор, а тот уже понимает, что идти надобно на подмогу. Так топорами и перекидыва­лись».

И все же до наших дней дошли не только легенды и сказки, но и кое-какие кладовые записи — те самые прелестные письма прошлых веков, коими торговали на база­рах и кои собирали всю жизнь упорные любители разбой­ничьего золота.

Источник

0

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Создайте аккаунт или войдите для комментирования

Вы должны быть пользователем, чтобы оставить комментарий

Создать аккаунт

Зарегистрируйтесь для получения аккаунта. Это просто!


Зарегистрировать аккаунт

Войти

Уже зарегистрированы? Войдите здесь.


Войти сейчас